Было ясно, что это какой-то технический чертёж, но разобраться в нём я не могла.
Поэтому снова свернула кальку, убрала её в тубус и бросила в сумку рядом с плоскогубцами.
Следующие восемь месяцев тубус спокойно пролежал в шкафу.
Александр объявился внезапно, даже не предупредив о приезде.
Его внедорожник остановился прямо возле гаража.
Брат вышел из машины, окинул взглядом улицу Fabricii с её разбитой дорогой, бетонными заборами и ржавыми воротами, потом выразительно присвистнул.
— Да уж, место впечатляет. Не думаю, что отец хотел тебя обидеть, Надя. Но получилось именно так.
— Меня всё устраивает.
— Ты только на крышу посмотри. Она вся течёт, металл проржавел насквозь. Шесть соток пустыря за железной дорогой. Кому вообще может понадобиться такое имущество?
Он обошёл строение, заглянул внутрь и заметил автомобиль под брезентом.
Приподнял край покрывала.
— Вот это да. Она всё ещё здесь?
После этого разговор неожиданно стал деловым.
Александр рассказал, что уже узнавал цену подобных машин. По его словам, за хорошо сохранившуюся Dacia можно было получить сто двадцать, а то и сто тридцать тысяч леев.
Более того, он якобы нашёл покупателя — коллекционера из Плоешти.
Оставалось только оформить продажу, а выручку разделить поровну.
— Машина стоит в моём гараже, Алекс.
— Но ведь она принадлежала отцу.
— А гараж теперь принадлежит мне. И всё, что в нём находится, тоже. Так написано в завещании.
Он посмотрел на меня своим обычным взглядом.
Я помнила его ещё с детства.
Александр был младше меня на четыре года, но всегда вёл себя так, словно именно он старший, разумный и опытный, а я — глупая девочка, которая постоянно вмешивается не в свои дела.
— Не жадничай, Надя. Мне детей кормить надо.
— Тебе досталась трёхкомнатная квартира на улице Unirii. Она стоит почти два миллиона.
— И что?
— А мне достался гараж с протекающей крышей. И даже сюда ты приехал, чтобы забрать последнее, что осталось от отца.
Александр резко повернулся, сел в машину и с силой захлопнул дверцу.
Опустив окно, он крикнул:
— Тогда продавай сама! Посмотрим, сколько тебе предложат за эту развалюху!
Через три дня позвонила его жена Марина.
Говорила она спокойно, ровно, словно заранее заучила каждую фразу.
— Надя, давайте решим всё без ссор. Покупатель готов заплатить сто тридцать тысяч. Половина останется вам, половина — нам. Алекс ведь тоже сын вашего отца. Ему тоже должно что-то остаться на память.
На память об отце.
Три визита за четыре года.
И всё же я в конце концов согласилась.
Не столько из-за Александра, сколько из-за собственных сомнений.
У меня не было водительских прав. В устройстве двигателей я ничего не понимала. Восстанавливать старую машину я не собиралась.
Dacia занимала почти всё пространство гаража и продолжала стоять там неподвижно.
Коллекционер приехал из Плоешти с автомобильным прицепом.
Он долго осматривал машину, проводил ладонью по крыльям, восхищённо цокал языком и повторял, что в таком состоянии подобных экземпляров почти не осталось.
Деньги после продажи получил Александр.
Все, до последнего лея.
Мне он не передал ничего.
— Отец именно этого и хотел бы, — заявил брат по телефону.
Я закончила разговор и ещё долго сидела за кухонным столом.
Передо мной лежала обычная бумажная салфетка.
Я складывала её вчетверо, потом расправляла и снова складывала, не замечая, что делаю.
В мае тётя Люсия устроила праздник по случаю пятилетия своей внучки Ирины.
За столом собрались десять человек.
С самого утра хозяйка хлопотала у плиты, в духовке запекалась курица, а посреди стола стоял большой кувшин домашнего вишнёвого компота.
Я приехала с праздничным тортом и подарком для именинницы — трёхколёсным велосипедом.
Александр принёс бутылку вина.
Примерно в середине застолья разговор, как это часто бывает на семейных праздниках, снова перешёл на отца.
— Всю жизнь он просидел над своими чертежами, — тяжело вздохнула тётя Люсия. — Зато город знал лучше собственной квартиры. Мог назвать любой перекрёсток, любую улицу, каждый переулок.
Александр усмехнулся, удобнее устроился на стуле и поднял бокал.
— Город он действительно знал отлично. А вот наследство распределить толком не смог. Сестре достался гараж посреди промышленной зоны.
Он повернулся ко мне.
— Кстати, Надя, ты после оформления документов хоть раз туда ездила?
— Ездила.
— Ну и как? Пригодился подарок?
— Пока стоит.
— Стоит! — громко рассмеялся брат, привлекая внимание всех за столом. — Целых шесть соток ржавчины! Вот это действительно щедрое наследство!
Марина прикрыла рот рукой и тихо захихикала.
Наша двоюродная сестра Лидия уставилась в тарелку.
Тётя Люсия недовольно сжала губы.
Я медленно положила вилку рядом с ножом, выровняв приборы так, чтобы они лежали параллельно.
— Алекс, четыре года я ездила к отцу каждый день. По сорок минут в одну сторону. Готовила, стирала, водила его к врачам, стояла в очередях в аптеке за лекарствами. А ты за все эти годы приехал три раза.
— Опять начинаешь считать, — раздражённо сказал Александр. — Я вообще-то работал, Надя. У меня жена, дети, свои заботы. Тебе проще, ты одна живёшь.