Я стоял перед дверью с ключами, сердце колотилось, а в руках сжимал букет белых хризантем. Весь этот день я шел сквозь город, держась за удостоверение ветерана и медали, которые пережили со мной все ужасы войны. Поезд прибыл в полночь, и вокзал, облупившийся и знакомый, встретил меня тихо и пусто, словно два года здесь вообще не прошло.
Внутри меня царила другая реальность. Я вспомнил госпиталь, где врачи собирали меня по кускам после того самого прилета, каждую боль и каждую ночь на передовой. Я выжил. И вот теперь, всего двадцать минут пешком — и я дома. Не звонил, потому что хотел увидеть её лицо, почувствовать запах её пирогов, услышать, как она назовет меня «сынок», как делала всегда, когда я уходил. Для мужчины, прошедшего мясорубку, это казалось нелепым, но мать — это святое. Она держала меня там, когда все казалось потерянным.
Я поправил лямку рюкзака, переложил букет в другую руку и двинулся через элитный посёлок, который когда-то стал нашим после того, как мать вышла замуж за Романа Сергеевича — человека с деньгами, весом в городе и нужными связями. Дом, который я видел только на фотографиях, теперь был реальностью. Город спал, лишь фонари тускло освещали лужи после дождя. Но с каждым шагом я чувствовал странное напряжение.
Музыка долетала до меня издалека, с той стороны, где стоял наш дом. Была громкая, басы били по ушам, словно никто и не собирался спать. Я ускорил шаг, букет казался чужим и ненужным. На повороте под старой ивой из темноты вылетела фигура. Я инстинктивно сжал кулак, но уже через секунду распознал бабу Нину — старую соседку. Её лицо, освещенное фонарем, побледнело, руки дрожали. Пакет вывалился из рук. Она отступила, мелко крестясь.
«Свят, свят… Серёжа, не приходи, сынок…», — шептала она, будто передо мной стоял сам сатана.
Я шагнул к ней, она вскрикнула, закрывая лицо руками. «Баба Нина, это я, живой». Я взял её за запястье. Кожа была ледяная, сухая. Она заморгала, пытаясь сосредоточиться. «Живой?» — произнесла она, едва слышно, потрясённая до глубины души.
Дом уже был близко, но это мгновение, эта встреча с прошлым, выбила меня из привычного ритма. Я чувствовал, что за этой дверью, за этим порогом, ждёт развязка, которая изменит всё, как только я её открою.